Мыли вслух

Когда я слышу: «Ну попытайся!», я сразу представляю прыжок в неизвестность без парашюта.

Мышление не бывает лишним, без мышления мозги покроются плесенью, привет глупость.

Мы не можем изменить свое прошлое.
Лишь отношение в нему…

Люди любят говорить, что принесли себя или что-то в жертву окружающим. До недавнего времени лично я тоже так же рассуждала. Но вот пришло озарение, это не жертва, а Дар. Каждый из нас сделал огромный подарок, добровольно и безвозмездно отдал в Дар что-то другим: любовь, заботу, жизненный урок, понимание, перечислять можно бесконечно. Мы сами отдаем то, что можем дать, а как воспользовались этими дарами, и воспользовались ли те, кому они дарованы- уже другой вопрос.

Мне не по нраву ссора, спор,
Пустой и глупый разговор.
Я не приемлю скрытой лжи,
Что, словно враг, сидит в тиши.

Мне отвратительны слова,
Что сплетены из нитей зла.
В них зависть, критика властей
И похоть плоти всех мастей.

Я от брюзжаний устаю
И недовольства не терплю.
Друзья, ну кто же виноват,
Что в жизни нашей всё не так?!
… показать весь текст …

Берег пруда. Зеркало воды сонно. Время растянулось беременной кошкой, дремлющей в старой лодке. Только качели-маятник, взлетая в небо, разбивают недвижимость. Я здесь — в этой точке — между покоем и движением.

наступила осень. как-то неожиданно теплое солнышко сменилось на просто солнышко. воздух стал каким-то прозрачным. когда едешь по мосту, то взору открывается огромная долина, которая в жару была заволочена дымкой. видишь огромную гладь моря, рассыпанные по побережью деревеньки и небоскребы и потом огромные горные гряды, нарастающие одна на другую. кажется все это как на ладони, все такое близкое и родное. облака становятся серыми и тяжелыми и все спешат куда-то. скоро деревья сбросят листву и только пальмы будут равнодушно зелеными ко всем временам года.

Уральский город. Рабочая окраина. Две площади: 1905 года и Восстания, зажатые в челюсти гор. Здесь когда-то пролетариат бунтовал против царя и добился своего. В местном сквере, названном по иронии судьбы Райским садом, ночь напролет пировали трое гегемонов, а наутро без суда и следствия расстреляли последнего монаршего правителя Российской империи, останки которого не найдены до сих пор.
От Райского сада крутые лестницы ведут народ в гору. Их ступени куют заводское время. Вечно пьяный пролетариа…
… показать весь текст …